- А тебя как зовут? - спросил Рен, завязывая последний узелок бинта и обрезая края ножницами. Наклонился на секунду, вызвав внутри Изумо мысленный стон от понимания: Как же с ним хорошо. Как хорошо рядом с ним. От одного присутствия, мать его. Невероятно. Кайфово. Тонуть в нём. Выныривать не хочется. Взять автомат и расстрелять любую падлу, что попытается это отобрать и разрушить. Но время не расстреляешь.
Безумно хочется сгрести в охапку и не отпускать...
- Чёрт, вот я тормоз. Тебе говорить, наверное, больно.
- Тер...терпимо, - говорить действительно оказалось не пряником, но ради этого парня, Сато с отрезанным языком, сумел бы спеть.
- Киёши. Ито...
Изу солгал, не моргнув глазом и удивлённо осознал, что голос звучит под стать новому имени. Слабо и робко. Наверное, рядом с Реном он и ощущал себя таким. Восторжённым, трепетным, готовым мать его, следы ног целовать, только бы не отпугнуть, не разрушить хрупкий мостик доверия.
- Будем знакомы, Ито. Кто избил, помнишь? Стоп. Не отвечай. А то, совсем тебя затираню .
От этих слов, Изумо сделалось смешно. Изнутри остро царапала нежность.
- Выпей немного супа, жить станет полегче.
Рен заботливо помог ему приподняться, вливая в рот тёплый бульон.
- Доставил тебе хлопот, - Изумо покачал головой, мысленно чертыхнувшись, потому что отсутствие зубов делало речь шепелявой.
- О драке не помню ничего. Из дома ушёл. С предками ...поругался.
Начав лгать трудно, остановиться. Изу убедился в этом на собственном опыте и сейчас с удивлением слушал собственный вдохновенный монолог, прерывающийся, ( говорить действительно оказалось больно,) но в тоже время гладкий, шитый нитками.
- Обычно мы ладим, но вчера, я сильно вспылил. Хотел матери позвонить, и тут на меня напали. Больше ничего не помню. По голове ударили.
Он с сожалением посмотрел на запястье.
- Часов нет. Телефон и деньги тоже украли?
- Радуйся, что штаны оставили. В наших местах прохожего до нитки раздеть, обычное дело.
Рен, кажется, не удивился. - Стоило вызвать такси или одеться попроще.
- Он указал глазами на одежду Изу отстиранную и приведённую в порядок. Изу с умилением подумал, что этот парень безумно мил.
- Будешь заявлять в полицию?
- Полицию? - Изумо нахмурился. - А зачем?
- Смотрю тебя ударили, - рассмеялся Рен звонко, демонстрируя в улыбке белоснежные ровные зубы. - Начистоту. Решишь заявление написать, меня не вмешивай. Я тут хату на птичьих правах снимаю, в общем, внимание полиции мне не к чему.
Он беспечно развёл руками и спохватился.
- Бульон, наверное, остыл. Подогреть?
- Я не голоден. Спасибо.
- Тогда чаю?
- Можно, - прошептал Изумо и бурно покраснел, натолкнувшись на спокойный дружелюбный взгляд.
Рен скептически хмыкнул.
- Ты всегда такой застенчивый, Ито? Сколько тебе лет интересно? Не бестактно? - спохватился он.
- Двадцать один, - солгал Изу не раздумывая.
На деле, Сато стукнуло двадцать восемь, но выглядел он молодо, чем беззастенчиво пользовался.
- А мне двадцать три. Исполниться в следующем месяце, - слегка снисходительно и с осознанием собственного превосходства похвастался Рен, небрежно отбросив со лба короткую тёмную прядь.
Изу сделалось смешно.
- Ты совсем взрослый, - заметил он и отвернулся, рассматривая фотографию на стене, что бы удержаться от невольной ухмылки.
Рен секунду сверлил его подозрительным взглядом, затем, собрав чашки поднялся
- Кстати, тебе нужно в больницу обратиться, - прокричал он уже с кухни. - Чтобы тебя осмотрел настоящий врач. Мне кажется у тебя ребро сломано. - Через минуту он вернулся, неся в руках большую чашку и вазу с печеньем.
- Сотрясение определённо поставили, - Рен бесцеремонно приподнял Изумо поправляя ему подушки. - Нужно лечение и покой в течение десяти дней. Ну, или хотя бы пяти...Чёрт! - он нечаянно обмакнул палец в кипяток и, вскрикнув, засунул его в рот.
- Подожди не пей. Я принесу разбавку.
- Рен, - позвал Изумо ощущая себя, безумно - невероятно - счастливым.
- А? - Рен на мгновение высунулся из - за двери.
- На фотке... Тогда на мосту, о чём ты думал? - спросил он улыбаясь. - Когда стоял под дождём?
- А, это - Рен беспечно махнул рукой и пояснил на мгновение появляясь из за двери и прижимаясь щекой к дверному косяку.
- Не помню. Дождь шёл. День выдался дерьмовый. Но увидел закат на мосту, и подумал, что это всё мелочи. Жизнь прекрасна. Странно, правда? Вот такой я идиот, - он подарил Изумо свою неуверенную потрясающую улыбку и Изумо почувствовал, как на глазах у него наворачиваться слёзы.
- Совсем нет, - отозвался он почти шепотом. - Жизнь удивительная штука. Я только что это понял, - проговорил он и откинулся назад, закинув руки за голову и улыбаясь вместе с Человеком дождя почти так же отрешённо и загадочно.
*******
- Мы с отцом не особо ладим. Он ждёт, что я стану юристом и пойду по его стопам, продолжу семейный бизнес. У нас частная адвокатура. Собственная практика и всё такое. Но мне совершенно не упало заниматься бумагами. Не моё. С клиентами возиться, изучать тома документов, зубрить законы...до отвращения. Никогда не вникал в эти дела. В голове не держится. В универ поступил, но потом перевёлся сразу на первом курсе на исторический. А ему это конечно поперёк горла. Я мечтаю, стать археологом ... В общем, хотел поехать в Монголию на раскопки, договорились вроде заранее. А перед отъездом он всё переиграл. Не дал денег, наорал на моего научно руководителя. А может взятку сунул. Когда утверждали списки, моё имя было вычеркнуто, а меня попросили написать заявление о переводе. Понимаешь? Предложили добровольно уйти, или мне помогут это сделать. В общем, мы с отцом здорово полаялись. Наговорили всякого.
Рен подперев голову рукой, и потягивая баночное пиво, рассеяно слушал излияния Киёши. Случайный знакомый оказался интересным человечищем, из тех о ком говорят милый, но слишком зажатый.
И не поверить, что за суровой физиономией и продвинутым обликом, скрывается скромнейший парняга, из приличной семьи, эдакий маскирующийся бунтарь из категории в "тихом омуте".
Несколько шрамов обнаруженных на теле подтверждали теорию, что при желании Сато способен за себя постоять, но не вязалась эта внешняя обложка с его поведением и характером.
Ито носил кожаные штаны и красил волосы белой хной. Проколотые уши, пирсинг над правой бровью и зигзагообразные шрам на щеке, делали его похожим на отъявленного хулигана. Только этот хулиган так краснел и робел перед ним, что это становилось почти смешно, вызывая внутри лёгкое чувство снисходительного превосходства.
